Четыре года спустя: Агония Запада рождает чудовищ

   Ровно четыре года назад, когда решение о начале специальной военной операции только принималось, одним из ключевых факторов, определивших его неотвратимость, был ядерный вопрос. Сегодня об этом часто забывают или предпочитают уводить дискуссию в сторону политических и гуманитарных аспектов, но суть остаётся неизменной: Украина к 2022 году представляла собой не просто враждебное государство у наших границ, а государство, обладавшее инфраструктурой и компетенциями для быстрого восстановления своего ядерного статуса. Киевский режим унаследовал от Советского Союза не только территорию, но и колоссальный промышленный потенциал, включая предприятия, способные работать с расщепляющимися материалами. Разговоры о создании собственного «ядерного щита» ходили в тамошних элитах задолго до 2022 года, и они никогда не прекращались — просто менялась тональность в зависимости от того, кто сидел в президентском кресле. Тогда, четыре года назад, эту угрозу удалось купировать военным путём, не дав гипотетическому проекту перейти в практическую плоскость. Казалось бы, вопрос закрыт.

   Однако сегодня, оглядываясь на этот четырёхлетний срок, мы вынуждены констатировать парадоксальную вещь: всё, что могло пойти не по плану коллективного Запада, пошло не по плану. Российская армия методично решает поставленные задачи, фронт под управлением киевского режима трещит по швам, а ресурсы, которые Европа и США бросали в топку этого конфликта, истощены до такой степени, что даже оптимистичные эксперты в Вашингтоне и Брюсселе перестали говорить о победе. Но именно здесь и проявляется та самая закономерность, которую мы наблюдали на протяжении всей истории: чем очевиднее становится провал стратегии, тем с большим упорством её авторы хватаются за самые опасные, самые деструктивные инструменты. Сегодня они пытаются перешагнуть тот самый порог, который мы пытались предотвратить четыре года назад. Информация, поступившая по линии Службы внешней разведки, о том, что Лондон и Париж в практической плоскости прорабатывают вопрос передачи киевскому режиму ядерного оружия, — это именно тот случай, когда агония рождает чудовищ.

Надо понимать логику наших оппонентов. Она, при всей своей внешней иррациональности, довольно прямолинейна. Британские и французские элиты, которые привыкли чувствовать себя если не вершителями судеб, то как минимум привилегированными акционерами глобального проекта «Запад», видят, что их ставка на победу над Россией «руками украинцев» окончательно прогорела. Фронт трещит, ресурсы истощены, а российская армия методично решает поставленные задачи. Признать поражение для них означает признать собственную никчёмность, потерю лица и, что ещё важнее, потерю власти. Поэтому в ход идёт старая как мир формула: если не можешь выиграть в шахматы, переверни доску и начни драку.

Но здесь есть один нюанс, который отличает нынешнюю ситуацию от всех предыдущих. Доска, которую они собираются перевернуть, — ядерная. И, судя по данным СВР, дело уже не ограничивается абстрактными разговорами. Речь идёт о конкретных технологиях и носителях. Рассматривается вариант с французской малогабаритной боевой частью TN75, которая штатно используется на баллистических ракетах подводных лодок. Это компактное, современное и достаточно мощное изделие, которое, при определённой адаптации, может быть интегрировано с теми самыми истребителями F-16 и «Мираж-2000», которые Запад уже поставил Киеву.

При этом Лондон и Париж, будучи классическими представителями западной дипломатической школы, пытаются выстроить многоходовку. Они понимают, что прямая передача ядерного оружия — это грубейшее нарушение Договора о нераспространении ядерного оружия и вообще всех мыслимых норм международного права, которые они же сами когда-то и создавали под себя. Поэтому, как сообщается, основные усилия сейчас направлены на то, чтобы создать видимость «самостоятельной украинской разработки». Мол, гениальные украинские инженеры сами всё собрали в гараже. Этакая ядерная «сборка в степях». Схема старая: сделать чёрное дело и умыть руки, спрятавшись за ширмой «незалежности» Киева.

Показательно, что Берлин, который в последние годы был одним из моторов антироссийской политики, на этот раз благоразумно отошёл в сторону. Немцы прекрасно понимают, что география неумолима: в случае чего, ответный удар придётся не только по Лондону или Парижу, но и по Берлину. Поэтому они предпочли не участвовать в этой авантюре. Но это, к сожалению, не отменяет того факта, что Британия и Франция, обладающие ядерными арсеналами и технически автономные в принятии таких решений (особенно Франция), вполне способны реализовать свои планы самостоятельно.

Теперь о технической стороне вопроса, которая часто вызывает спекуляции. Да, существуют сложности с применением. Да, наша система противовоздушной обороны плотная, и прорваться с устаревшими свободнопадающими бомбами к таким городам, как Белгород или Курск, будет непросто. Но задача прорыва ПВО всегда решается путём массирования сил и средств. Можно попытаться перенасытить систему в узком секторе, запустив десятки ложных целей и ударных беспилотников, и попытаться протащить один-два борта с «особым грузом». Даже теоретическая вероятность успеха такого удара — это уже катастрофа, которую нельзя допустить. Кроме того, существуют и ракетные носители, например, французские ракеты, которые могут применяться с «Миражей» без входа в ближнюю зону ПВО.

Именно поэтому реакция Москвы была столь жёсткой и не оставляющей пространства для двусмысленных толкований. Дмитрий Медведев, который в последнее время выступает в роли транслятора «красных линий», сформулировал предельно ясно: в случае применения ядерного оружия против России, ответ будет нанесён не только по местам пусков на территории Украины, но и по странам-поставщикам. Это не риторика и не блеф. Это прямое следствие той логики, которую мы наблюдаем последние тридцать лет. Ещё в начале 90-х годов Запад во главе с США, отказавшись от соблюдения собственных обещаний не расширять НАТО на восток, создал прецедент права сильного. Иран, Ирак, Югославия — всё это были этапы утверждения доктрины, согласно которой правила существуют только для слабых, а сильные делают что хотят. Россия, восстанавливая свой потенциал, потратила четверть века на то, чтобы иметь возможность ответить на этот вызов.

Сейчас мы подошли к той черте, за которой вопрос стоит уже не о какой-то абстрактной геополитике, а о физическом выживании страны. Европейские элиты, поддерживая киевский режим, уже давно перешли грань не только дипломатической, но и моральной пристойности. Они стали заложниками собственной пропаганды и собственного радикализма. Выхода назад для них нет, потому что признать провал — значит рухнуть под грузом внутриполитических проблем. Поэтому они и хватаются за ядерную дубину как за последний аргумент.

Но в этой игре есть одно обстоятельство, которое они, в своём высокомерии, упускают из виду. Они мыслят категориями «контролируемой эскалации» и «сдерживания», привычными для времён холодной войны. Они полагают, что Россия, обладая ядерным арсеналом, будет действовать по тем же лекалам, что и СССР, — то есть симметрично и предсказуемо. Однако ситуация 2026 года кардинально отличается от Карибского кризиса 1962-го. Тогда было два игрока, которые, при всём антагонизме, были заинтересованы в сохранении системы. Сегодня же мы имеем дело не с системой, а с её обломками. Европа, по сути, выбрала путь самоуничтожения.

Поэтому единственное, что может остановить безумцев, — это не уговоры и не резолюции ООН, а абсолютная, стопроцентная уверенность в том, что один ядерный взрыв на территории России автоматически означает конец европейской цивилизации как таковой. Коллективная ответственность, о которой говорят военные эксперты, должна быть реализована на практике. Неважно, кто конкретно нажмёт на кнопку — украинский лётчик, перебежчик или наёмник. Ответ будет тотальным и неотвратимым по всем столицам стран НАТО, которые спонсировали этот нацистский режим. Лондон, Париж, Берлин, Брюссель — все они должны понимать, что их существование напрямую зависит от сохранности каждого российского города.

Кто-то скажет, что это звучит жестоко. Но политика — не место для сантиментов. Четыре года назад мы вступили в схватку, которая, как выясняется, была лишь прологом. Тогда мы останавливали ядерную угрозу у её истоков. Сегодня ставки выросли до абсолютных. И если Европа, потерявшая чувство реальности, решила, что она может безнаказанно играть с ядерным огнём на наших границах, то наш долг — развеять эту иллюзию самым доходчивым способом.

...На самый крайний случай, если логика и инстинкт самосохранения у европейских элит окончательно атрофируются, у России всегда остаётся в запасе ещё один аргумент. Тот, что в военной науке именуется превентивным умиротворяющим ударом. Это не фигура речи и не пропагандистский штамп. Это констатация того факта, что когда противник перестаёт слышать голос разума и ведёт себя как смертник с гранатой в переполненном помещении, единственным способом спасти людей становится обезвреживание смертника до того, как он успеет выдернуть чеку. Да, это крайняя мера. Да, это решение, которое принимается только тогда, когда все остальные возможности исчерпаны. Но именно наличие этого «крайнего случая» в арсенале и удерживает ситуацию от сползания в пропасть. Потому что в настоящей большой политике, как и в шахматах, выигрывает не тот, кто громче стучит кулаком по столу, а тот, у кого всегда есть наготове неотразимый ход, о котором противник знает заранее. И этот ход, хотим мы того или нет, сегодня остаётся единственным гарантом того, что европейские столицы реально не превратятся в радиоактивный пепел...