Евробюрократы. Деградация элит: что случилось с Европой

Когда мы, жители России, смотрим на Каю Каллас или тётку Урсулу, первая реакция почти у каждого наверняка выглядит так: «Ну и дура же она!» Впрочем, и европейские политики — евробюрократы мужского пола (слово «мужчины» тут неприменимо) — вызывают схожую реакцию: «Что за идиот». И это не потому, что мы злые, и не потому, что на санкции как-то осерчали. Нет, мы реально видим, что они все как-то удручающе глупы.

Однако как такое случилось с Европой? Когда-то газета The New York Times использовала для ситуации в ЕС термин «устойчивая деградация элит».

А в чём она заключается? Прежде всего в том, что нынешние лидеры просто не понимают, что такое война, ибо не испытали это на себе.

Жак Ширак, например, воевал в Алжире, был ранен. Он поэтому не поддержал вторжение в Ирак. Отец Герхарда Шрёдера, капрал вермахта, погиб в Румынии в 1944-м. Шрёдер помнит и это, и голодное послевоенное детство.

А вот Макрон вообще в армии не служил (кстати, первый такой президент Франции), потому что призыв отменили в 1977 году. Ну и вот. Для него война — это так, фишечки на карте, шашечки, пешечки. Как и для Мелони. Или Мерца с рыбьими глазами. Они как дети, которые в компьютерную стратегию играют и думают, что можно reload сделать.

И снова вопрос: а что их такими сделало? Ну прежде всего общее качество образования в Европе за последние 40 лет упало. И школьного, и высшего.

Неолиберальная и левацкая повестка повлияла на всё.

Школа не воспитывает же, она предоставляет образовательную базу. А если и воспитывает, то тоже вопрос: как? Новый год — нельзя, обидим мусульман, про Наполеона надо осторожно — обидим и мусульман, и европейских соседей, про Алена Делона рассказать можно, а вот о том, что он десантником был, уже как-то и не стоит.

Изучение политологии через призму покаяния за имперское прошлое и деколонизацию сегодня как, думаете, влияет на умы будущих политиков? Всё военное прошлое признано позорной страницей. Германия — понятно. Ну а во Франции не то что война в Алжире или Индокитае — борьба с берберскими пиратами-работорговцами в XVIII—XIX веках относится к категории «срочно покаемся, друзья».

Ну и потом, с 1980-х годов началось формирование евробюрократии. А значит, широкой группы людей, которая руководствуется не национальными интересами страны, а общеевропейскими, довольно размытыми интересами. И это при том ещё, что интересы эти не то чтобы совсем европейские, учитывая влияние США. И понимаете, европейские вузы, которые готовили управленческие кадры, тоже ориентированы на подготовку не тех, кто за страну, а этаких политических кочевников цифровой эпохи.

Сегодня — в министерстве, завтра — в Европарламенте, потом — в НАТО, потом — в представительстве ЕС, скажем, в Ливане. А потом — в Shell на хорошую позицию. Никакого понятия служения своему государству. Чистый бесконечный стартап, чтобы завтра лично мне было лучше, чем вчера. Понятие «родина» абстрактно и размыто, потому что «общеевропейский дом» оказывается важнее. «Наша родина — это вся Европа». Странно звучит? А им нет.

И да, в Европе выросло поколение политиков, которые убеждены, что всё лучшее Европа получила из США. Что она буквально обязана американцам всем. И нацистов американцы победили, и денег дали с помощью плана Маршалла, и защищают американцы. Рядовой Райан и танк «Ярость» на умы европейцев влияют изрядно. Своего-то кино давно нет. Ни большого, фестивального, ни массового.

Такого, чтобы для нации смыслы создавало. Потому что и нации нет.

Есть мультикультурное пространство, где и европейцам тоже нашлось место, хотя они белые угнетатели. Даже если они максимально толерантны.

И знаете, печальный пример Европы — это хороший повод задуматься: всё ли у нас в России в порядке? Нет ли чего тревожного, что напоминает дурной европейский опыт?

Андрей Медведев